|
ЕГИПЕТ
Когда дворецкий Неарх доложил царю Египта Птолемею Второму, что прибыл посланец из Антиохии и просит аудиенции, царь в белой тунике из тонкой нити, что спускалась до колен и в шелковых домашних туфлях на босу ногу, стоял около столика и подкидывал игральные кости, делал вид, что не слышит. Неарх не повторил сказанного, из опыта знал, что стоит повторить - и царь вспыхнет гневом. Сложив руки на груди, молчал. Царь отошел от столика, оглядел дворецкого глубоко посаженными темно-карими глазами, как бы впервые видит, и заговорил глухим грудным голосом:
- Дорогой Неарх, кому и когда ты обязан уведомлять о прибытии посланцев? Молчи. Уведомлять обязан архонту Главной канцелярии. Молчи. Тебя я всегда ставил в пример другим служителям, как сообразительного и работоспособного царского помощника, но последние дни начал сомневаться, действительно ли ты такой.
Неарху это не было новинкой. Птолемей любил поучать, когда имел хорошее настроение. Вчера успешно закончился ежегодный праздник в честь бога Амона-Ра. Артисты, поэты, музыканты под громкие аплодисменты зрителей выступали на подмостках из дерева на площади города. Он искренне аплодировал им: был на стадионе, где длинноногие девчата и стройные юноши соревновались на скорость в беге; ездил в бывшую столицу Мемфис, где на ипподроме смотрел на соревнования мужей в верховой езде на лошадях, там же слушал хор гетер из храма Птаха.
О гетеры, жрицы любви, кто вас посеял?! С какой сошли звезды? Пышноволосые с голыми бедрами и волнующей грудью, они с глубоким чувством исполняли эротические танцы и пантомимы на сюжеты страстной любви. Он пил с ними вино, шутил и хвалил за особый талант - нравиться людям.
- Мой царь, я помню, - несмело заговорил дворецкий,
- Что помнишь? Ничего не помнишь.
- Мой царь, посланец от вашей дочки Береники. Он хочет вручить письмо из правого кармана.
Царь встрепенулся:
- От Береники? Где он? Немедленно привести!
- В тронный зал?
- В игральную комнату.
Игральная комната имела высокий потолок и массивные толстые стены с широкими окнами, закрытыми прозрачными шторами. На середине комнаты стоял стол из красного дерева, инкрустированный серебром. На нем игральные кости, несколько золотых кубков для вина и серебряная тарелка для фруктов. Над столом висело украшение в форме опахала из перьев страуса.
Царь Птолемей фанатично увлекался игрой в кости. Долгими вечерами играл с придворными вельможами, иногда с иноземными царями и вождями лояльных племен. Во время игры пил вино и ел оранжевые апельсины. Когда хмелел да еще и проигрывал, спорил, ругался и топал ногами. Царедворцы хорошо знали его нрав, потому, чтобы не гневить царя специально проигрывали. Игра заканчивалась счастливо. Допивали остатки вина, доедали печенье и фрукты и, пожелав один одному доброй ночи и хороших снов, мирно расходились по домам.
Хуже было новичкам, особенно вождям и наместникам провинций, которые желали честной игры. Такие поединки заканчивались часто руганью, а иногда и драками. Но вчера он играл с молодыми жрицами любви, гетерами храма Амона. Зачарованный их красотой и горячим темпераментом, часто проигрывал, но не спорил и не топал ногами. Был счастливый.
В игральную комнату царь зашел сам. Подошел к столу и по привычке подкинул кости. Выпала пятерка. Везёт. Будет счастливый день. В последние годы судьба к нему была благосклонной. Большая нищета покинула страну, казна пополняется новыми египетскими деньгами - золотыми статерами, серебряными тетрадрахмами и медными оболами. Рабы не ропщут, покорно тянут свой воз, а меченосцы не требуют большей платы. В гимназии приезжают учиться молодые люди с противоположного берега моря, как было во времена Пифагора и Аристотеля.
Царь не был большим реформатором, но не отставал от требований времени: ликвидировал долговое рабство, ввел разъездные суды, унифицировал денежную систему, и поделил граждан на имущественные разряды, обозначил их права и обязанности. Добрым знаком стало примирение с Антиохом Вторым, - породнились и отказались от спорных провинций.
В покои зашел слуга, принес пурпурную царскую тогу, поклонился и накинул ее на плечи царя.
Когда в сопровождении Неарха посланец зашел в комнату, царь сидел около стола в кресле из эбенового дерева с холодным лицом без царской тиары. Это уже был совсем другой человек, ничем не похожий на еще несколько минут тому назад рассудительного собеседника. Он имел большой дар перевоплощения. На приемах послов, когда было надо, выдавал себя за каменного убежденного в своей правоте человека, знающего чего хочет.
Высокий, крепкий стройный посланец по дворцовским правилам энергично приложил сжатую в кулак правую руку к сердцу и приветствовал царя:
- Великий царь…
- Вседержитель, - поправил дворецкий.
- Великий царь вседержитель Верхнего и Нижнего Египта, имею честь приветствовать вас и передать из правого кармана лично Вам письмо, лично написанное великой царицей державы Селевкидии Береникой.
- Царицей? - спросил удивленно Птолемей. - Где царь, ее муж?
- Царь Антиох Второй умер.
- Умер? Когда?
- Перед днем моего отъезда.
Птолемей вскочил с кресла и снова сел.
- Где письмо?
Посланец достал из кармана заклеенный и скрепленный печатью Береники конверт из пергамента и хотел передать царю, но Неарх остановил. Взял письмо, осмотрел и дал посмотреть Птолемею. Когда тот кивнул головой, мол, все нормально, распечатал.
Царь читал внимательно и в процессе чтения лицо оживало, глаза добрели. Закончив читать, с минуту изучающе смотрел на посланца, потом спросил:
- Как звать? Ты скиф? Кто твой отец?..
- Могоуважаемый вседержитель… меня звать Демосфен, а отца - Маркус. Он управитель Берениковой канцелярии. Он не скиф, мы из рода эллинов.
- Если он светловолосый, как ты, то скиф. Я доволен, что моя дочка имеет преданных скифов, они успешно воевали с персами. Дочка в письме называет тебя верным другом Египта и просит взять под царскую опеку. Я согласен. Мы ценим преданных нашей короне людей. Мы надлежаще их награждаем и любим.
Дворецкий удивленно смотрел на царя, давно не видел его таким взволнованным и щедрым на похвалу. Только что-то особенное могло разбудить и активизировать в нем затаенные помыслы, стать щедро-наивным.
- Когда собираешься домой? - спросил царь.
Демосфен ответил не сразу. Ему Протеем было наказано: быть как можно дольше в Александрии, войти в доверие придворных, разгадать замыслы Птолемея насчет Селевкидии в связи со смертью Антиоха. Если будут военные приготовления, внимательно следить за ними и важное передавать отцу Маркусу через караванщиков, с которыми есть договоренность.
- Так когда домой? - снова спросил царь.
- Хочу сказать правду. Дорога в Антиохию очень опасная, там много разбойничьих банд. Ехать одному рискованно. В последний год бандитские разбои увеличились. Виноват Антиох, не боролся с ними… Экономика державы разрушена, перелетная саранча уничтожила посевы. Рабы бунтуют, воины требуют увеличения платы… Государственная казна пустая, армия малочисленная и плохо вооружена.
Царь с большим интересом слушал Демосфена о тяжелом экономическом положении соседней державы. В его сознании уже начинал созревать план как воспользоваться такой ситуацией для отвоевания земель, которые когда-то принадлежали Египту.
- И велика ли застава вашей столицы? - спросил Птолемей.
- Пятьсот конников под моей командой.
- Ты командуешь заставой? - спросил царь и его лицо расплылось от удовольствия. - Если ваши люди признают нас своими друзьями, мы поможем избавиться от обнищания и разбойников. Воины будут получать высокую плату, а рабы притихнут. Наши воины хорошо вооружены. Ты меня понял верно?
- Да, великий царь, понял правильно. В Селевкидии много молодых здоровых парней, которые хотят служить в армии, но Антиохова казна пуста; они убегают к Антогонидам в Македонию и там вступают в их войско.
- Антогониды - наши враги, - с неприязнью сказал Птолемей. - Еще со времен Александра, они только то и делают, что нам вредят. Они вредители. После того, как коронуем Беренику и найдем общий язык с вашими людьми, мы накажем их. У нас отважные воины и талантливые военачальники, они любят Египет и своего царя, который заботится о них. Если наши народы объединятся, то могу уверить, что люди не будут голодать, а молодежь не убежит к Антогонидам. Они будут иметь хорошую плату и будут служить нам. Саранча не появится на посевах. Наши жрецы знают, что надо делать, имеют большой успех в этом деле. Египтяне хотят мирно жить с антиоховцами и поровну делить добычу. Нам известно, что ваши номархи, которые управляют землями, когда-то принадлежавшими фараонам, приезжают в Александрию, привозят большие деньги, покупают красивых гетер и ведут разгульную жизнь, бесчинствуют, торгуют рабами и конями, а ваши люди бедствуют. Почему? Ибо Антиох был слабым царем. Мы быстро наведем порядок, знаем как, имеем большой опыт. Номархов, которые обворовывают державу, продадим в рабство, а злодеям поснимаем головы. Ты меня понимаешь?
- Да, понимаю и принимаю ваши мудрые советы. Египет великая и известная держава в мире. С детства я мечтал побывать в вашем славном царстве, посмотреть египетские удивительные места, о которых с большим волнением рассказывают путешественники; побывать в святилищах богов, прочитать священные надписи на саркофагах фараонов, которые покоятся в пирамидах - в огне, что пылает в середине. Египет люблю издавна.
Птолемей подошел к Демосфену и положил руку на его плечо:
- Рад слышать такое от друга моей дочки. Оставайся в Александрии. В Антиохию поедешь с моим сыном Эвергетом. Береника просит его в гости. С детских лет они любят друг друга. А чтобы в дороге не ограбили разбойники, дам надежную охрану.
- Сердечно благодарю вседержителя Верхнего и Нижнего Египта, - учтиво поблагодарил Демосфен. - Все, что услышал от вас, расскажу царице. Она будет рада и счастлива.
Царь велел дворецкому Неарху поселить Демосфена в доме оракула и взять на полное царское содержание, как особо важного гостя. Дал знать, что аудиенция окончена. Но Демосфен продолжал стоять.
- Что-то не так? - спросил царь.
- Осмелюсь просить за коневодов… Семнадцать лет назад племя коневодов, спасаясь от Антиоховских сборщиков, убежало из Вавилонии и с вашего разрешения поселилось в Египте. Они просят вашего разрешения вернуться на землю предков. Люди племени не любили Антиоха, враждовали с ним и гнали его сборщиков податей. Их люди много раз принимали участие с вашим войском в походах на Антиоха. Они хотят остаться вашими верными людьми, воевать против общих врагов и выращивать коней для вашей армии на родной земле.
- Почему ты просишь, а не вождь?
- По дороге к вам я попал в большую беду, и они спасли мне жизнь. Я обязан им.
- Справедливо и похвально. Но с таким вопросом обращаются не к царю, а к архонту канцелярии.
Неарх, который молча стоял около дверей, ссутулился. Он боялся царского гнева, что не сказал посланцу, с какими прошениями нельзя обращаться к царю. Но гнева не было. Птолемей уже слышал об этих лояльных к нему людях из далекой Вавилонии, которые помогут ему утверждать там свою власть. К тому же они коневоды. И он вдался в философию:
- Кто имеет много коней, тот выигрывает войны. Мы имеем много хороших коней, но их всегда мало, как мало и молодых людей, которые служили бы преданно в войске. Коней мы можем купить, но где найти мужественных, патриотичных юношей? Их не купишь, они не продаются. Их надо родить и духовно привязать к родной земле. Когда-то фараоны отпустили иудеев в край, обещанный их богом, и этим потеряли канцеляристов, оракулов, талантливых торговцев, мастеров политики, учителей и других специалистов. Мы об этом помним и не хотим повторять ошибки наших фараонов. Однако, если послы вождя прибудут, пусть обратятся к архонтам.
- Мой царь, послы в Александрии. С ними я беседовал. Они довольны, - сказал Неарх, а сам подумал: "Осирис, спасай!.. Я же выгнал их на улицу и сказал, чтобы не возвращались. Разве мог подумать, что царь заинтересуется ими. Надо немедленно разыскать их, пока не ушли из столицы".
- Демосфен, ты доволен ответом? - спросил Птолемей.
- Да великий царь, вседержитель Верхнего и Нижнего Египта, полностью доволен. Простите, за невежество и банальные вопросы. Знаю, что мелкими делами царь не занимается, но бывают исключения.
Царь одобрительно кивнул головой и сказал, что больше не задерживает.
Дворецкий провел Демосфена во внутренний двор, сжатый с трех сторон жилыми домами.
Теперь Неарх заискивал перед ним. Выбегал вперед, учтиво кланялся и открывал двери. Еще бы не заискивать! Сам царь Птолемей обласкал его великой милостью, велел поселить в доме оракула, где могут временно жить только чужеземные цари и неархи. А еще велел выдать крупную сумму денег на ежедневные траты, вручить царский ярлык и закрепить за ним служанку из царских покоев. Такое не часто бывает.
Вспоминается, что лет десять назад от греческого царя приехала его дочь с письмом, в котором царь просил Птолемея помочь ему в войне с римлянами. Тогда Птолемей воевал с Антиохом и сам просил помощи. Хотел отказать, но не отказал. Девушка своей красотой и мягкостью очаровала. Он помирился с Антиохом и послал царю военную помощь, но дочку оставил при своем дворе. Со временем она стала его второй женой и теперь занимает не последнее место в иерархии царей.
- Уважаемый дворецкий, почему царь назвал меня скифом? Разве я похож на скифа? - спросил Демосфен.
- Царь не ошибается. Птолемеи очень уважают скифов, они помогли им стать царями, - ответил Неарх и попросил подождать его во дворе, а сам пошел в дом, стоящий слева от дворца.
Только теперь Демосфен почувствовал нервное напряжение, будто в висках кто-то постукивал молоточками и позванивал в ушах.
Он не ожидал такой успешной встречи с царем. Думал, что будут допытывать, подозревать в неискренности и недостоверности доказательств, а получилось совсем иначе: царь принял все без сомнения. Первую часть поручения друзей выполнил. Теперь остается молиться и терпеливо ожидать новых развязок.
Он достал из кармана божка, долго рассматривал, но чувства божественности не ощутил.
Опасность и трудности остались позади, душа радовалась успехом, зарождались оптимистические мысли, которые не оставляли места для бога. Он снова положил фигурку в карман и пошел до коновязи, что была под роскошным кипарисом, и сел на длинную деревянную перекладину.
Солнце уже садилось и густые тени от высоких деревьев украшали замысловатыми узорами каменное покрытие двора.
На крыльце, обставленном скульптурными изображениями египетских богов, около входных дверей дворца стояла стража с короткими мечами и длинными копьями. В косых солнечных лучах яркими огоньками поблескивали отполированные медные наконечники пик. Когда незнакомый человек приближается к дверям, стражники, скрестив копья, останавливали его и держали так, пока не приходил дворецкий.
С улицы во двор въехала царская колесница, запряженная парой вороных упитанных лошадей. Из колесницы вышли простоволосый чернявый человек лет под сорок и молодая красивая женщина. На мужчине была перепоясанная парчовая туника. И туника и горделивый вид мужчины говорили, что приехал высокопоставленный чиновник. Он быстрым широким шагом пошел к дворцу, недовольно блеснув глазами на Демосфена, когда проходил мимо.
За ним в шелковом голубом платье, которое тесно обтягивало тонкий стан, мелкими шажками прошла женщина, стуча по каменной брусчатке новенькими украшенными золотыми накрапами сандалиями из выделанной бычьей шкуры. Она остановилась около Демосфена и они встретились взглядами.
- Кто бы ты ни был, - наиграно кокетничая, сказала она, - желаю побыстрее отсюда уйти, ибо придет стража и научит правилам поведения.
- Правилам поведения?
- Ты не приветствовал сына царя.
- Как его зовут?
- Эвергет.
- Ого! Вот он какой!.. А ты кто такая? Как звать?
Женщина дернула плечами, пальцами правой руки, на которых были золотые широкие перстни, поправила длинную дорогую сережку на мочке уха, и ничего не ответив, пошла к крыльцу дворца.
На пороге дома появился Неарх и рукой поманил Демосфена к себе.
Когда шли к дому оракула, Демосфен спросил:
- Уважаемый дворецкий, скажите, кто та женщина, которая приехала с Эвергетом? Она его жена?
Дворецкий Неарх с интересом посмотрел на него и ответил:
- Вы уже познакомились с сыном нашего царя? Поздравляю. Ему суждено долгое и успешное царствование.
- Это я знаю. Скажите, кто та женщина, как ее зовут?
- Она вам понравилась? Кассандра всем мужчинам нравится. Имеет доброе сердце и разум.
- Так кто же она?
- Гетера. Жрица любви храма бога Амона-Ра. Своей красотой она, говорят, подобна Олимпиаде, которая тоже была гетерой, и родила царю Македонии Филиппу сына Александра. Тот сын уже взрослый пошел войной на персов, освободил от них Египет и сам короновался на фараона.
- Это я знаю. Скажите, почему дом, в котором меня поселяют, называется оракуловым? Там оракулы?
- Там живет один царский оракул. Иудей. Он первым вас встретит, ибо все видит и чувствует первым. Такой интересный человек.
- Умный?
- Как каждый грамотный предсказатель и звездочет.
Они зашли в кирпичный дом с широкими мраморными ступенями, поднялись на второй этаж.
Дворецкий пошел впереди по затемненному коридору и попросил Демосфена идти за ним. Пройдя несколько метров, открыл дверь в просторную меблированную роскошными стульями, креслами, столом и кроватью комнату. Как только стали на порог, из комнаты выглянул лысый, чернобородый приземистый мужчина и с притворной радостью выкрикнул:
- О-о-о!.. Я имею нового хорошего соседа! Прошу зайти ко мне.
- Спасибо, но не сразу, - сдержанно ответил Демосфен.
- Понимаю, понимаю, человеку с дороги надо отдохнуть.
Помещение было чистое, светлое с окнами на море. Неарх достал из кармана серебряную небольшую медаль с рельефным изображением портрета царя Птолемея. Медаль имела дырочку, в которую была протянута шелковая голубая ленточка, завязанная концами узлом. Он подошел к Демосфену и торжественно повесил ему на шею:
- Это ваш дворцовый пропуск. А это, - он вытащил из другого кармана кожаную мошну и высыпал из нее на стол золотые монеты, - это на проживание.
Демосфен с большим удивлением посмотрел на щедрые подарки. За какие заслуги? Что надумал царь? Ведь просто так цари не платят. Он не благодарил, стоял и молчал.
Когда Неарх вышел из покоя, не раздеваясь, прилег на кровать и заснул.
Проснулся в полутьме. В окно смотрело серое небо и он подумал, что это утро. Но это был вечер. Дом стоял на холме и из окна было хорошо видно часть города в долине, освещенную луной и морское побережье с кострами торговцев, и Фаросский маяк, мигающий подслеповатым глазом.
Спать не хотелось и он вышел в коридор, по ступенькам поднялся на крышу. Там в широком с высокой спинкой кресле сидел оракул и смотрел в небо.
- Прошу, прошу, - не поворачивая головы, сказал оракул. - Садитесь в кресло, рядом со мной и любуйтесь звездным небом. Вы только посмотрите, какая чистота! Какая высота!.. Какие звуки и цвета!
- Вы слышите звуки звезд?
- Если сильно захотите, то и вы услышите. Звезды между собой разговаривают. У них там четкий, разумный порядок, не воюют и не уничтожают друг друга, живут мирно и радостно, придерживаются небесной гармонии. Своим совершенством привлекают людей. Люди хотят научиться их мудрости, но это не удается.
- Мне сказали, что вы многолетний царский оракул, гадаете на звездах.
Оракул выпрямил спину, повернулся лицом к Демосфену:
- Это правда, что многолетний оракул. Моему предшественнику царь снял голову за то, что не предвидел его поражения в войне. Мне, слава богу Иегове, пока удается держать голову на плечах. Но кто скажет, сколько еще дней или лет? Звезды не отвечают на такие вопросы. Меня зовут Рувим. Такое имя дал отец в честь моих дедов Рувимов. А вас зовут Демосфен? Красивое имя, оно от греков.
- Откуда вы узнали мое имя? Мы с вами не встречались.
- Добрый человек, я не спрашиваю, откуда вы приехали, но знаю: из Антиохии от Береники. На земле ничего тайного нет. Рано ли поздно тайное всплывает наружу. Разница только во времени.
Демосфен ощутил беспокойство: "Не знает ли он еще чего-то обо мне?"
Рувим заметил его беспокойство на лице, смолк, он хорошо разбирался в характерах людей, был неплохим психологом.
- Уважаемый Рувим, я люблю слушать разумных… Мне интересно слушать вас, - начал говорить Демосфен, путано подбирая слова. - С молодых лет я мечтал… Хотел быть звездочетом, но бог распорядился иначе. Мне остается только удивляться звездной гармонии да мечтать о высоте небесной, с которой можно было увидеть истину.
- Истина в человеке. Чтоб ее узнать, не нужно лезть на небо. Вы сомневаетесь? Это похвально. Сомнение - начало мудрости. Один человек сказал мне: кто не сомневается, тот не исследует, кто не исследует, тот не прозревает, кто не прозревает, тот остается слепым.
Рувим поднялся с кресла, подошел к краю крыши и локтями оперся на поручни балюстрады. Теперь Демосфен увидел, что он в белой долгополой хламиде, какую носят еврейские священники. На голове белая маленькая кругленькая шапочка, на ногах кожаные шлепанцы. Он молчал, оглядывая море и огни факелов на пришвартованных к берегу кораблях.
На кровле, как два белых призрака, появились гладкошерстные коты. Они медленно, с чувством своей исключительности, прошлись по крыше и сели на выступе стены. Вдруг один из них затянул долгую кошачью песню о разбитой любви.
- Брысь, брысь, - замахал руками Рувим. - Не люблю котов, но должен терпеть. Египтяне фанатично уважают их, считают священными животными. Богиня Бубаста имеет вид кошки, а бог Ра, чтобы перехитрить своего соперника бога Сета и убить его, принял образ кота. Коты это знают и сделались агрессивными и нахальными. Вы заметили как тот кот, что сидит слева, смотрит на меня? Наглец понимает, о чем говорю. В вашем крае котов много?
- Хватает, но люди смотрят на них без особой любви, кроме Береники. Она очень любит кошек.
- Говорят, вы друг Береники и имеете жену.
- Верно говорят, но не такой друг, как вы подумали. Я военачальник.
- Командуете большим войском?
- Небольшой столичной заставой.
- Понимаю, много войска - много проблем. Как вы думаете, коронованной царицей Селевкидии будет Береника или Лаодика? - продолжал расспрашивать оракул. - Они обе разумные женщины и обе хотят быть коронованными.
- Да, обе имеют право на корону.
- Ваша правда, добрый человек. Имеют право на власть. - Рувим попробовал улыбнуться, однако у него не вышло, и он продолжал. - Власти, какой бы большой она ни была, властолюбцам всегда мало. Власть, как хмельной напиток, пьешь и хочется. И чем больше пьешь, тем больше хочется. А когда приходит время потерять ее, властитель готов на самый позорный поступок, чтобы сохранить ее для себя. Я говорю правильно?
- Да, разумеется, - согласился Демосфен.
- Скажите, вы хотели бы быть царем? - вдруг спросил Рувим. - Не отвечайте. Такого человека нет, кто не захотел бы посидеть на троне. Я тоже не против, только что скажут люди? Чтобы быть царем и успешно править державой, надо что-то иметь в голове... А такое дается только богами. У меня такого нет. У вас может быть. Вы человек мужественный и выдержанный… Чтобы пройти знойную пустыню без воды и еды, надо иметь немалое мужество и настойчивость. На вашем месте я бы не шел через пустыню, поехал бы на верблюде. Покачивался бы в седле и не думал о воде и еде. Однако не люблю верблюдов, они не нашей земли, ленивые и капризные. Люблю ослов. Они трудолюбивы и мудры. Вы когда уезжаете?.. Не отвечайте. Уедете не скоро.
- Как? - невольно вырвалось у Демосфена. - Царь пообещал через неделю-другую.
- Людям дано ошибаться, в том числе и царям. Большие государственные дела быстро не делаются.
Демосфен понял, что Рувим много чего знает о нем. Он мог узнать от послов, которые приехали с ним, а также от караванщиков, что из Антиохии. Тут нет тайны. А если знает больше? От такой мысли ему сделалось дурно. Закралось подозрение. Оракул перестал ему нравиться. Демосфен сослался на усталость - хочет отдохнуть, ибо завтра предстоит много дел - и пошел к лазу, чтобы сойти с крыши. Но Рувиму не хотелось оставаться одному, он сказал:
- Не спешите, посмотрите, как падают звезды. Это сообщение о рождении новых звезд, по которому старые звезды должны уступить место новым.
Но Демосфен уже не слушал, шел к лазу.
- Господин, - крикнул Рувим, - будьте осторожны, не споткнитесь на лестнице, ступеньки узкие.
- Постараюсь, - ответил Демосфен, а сам подумал: "На какие ступеньки он намекает? Крокодил бы его сожрал".
После полночи пошел дождь. Его длинные плети висели над приникшими домами, апельсиновыми садами, пустым берегом и убогими хижинами рабов. Внезапно вспыхнула молния, ярко осветила помещение, потом громко с разбегом по всему небу раскатился могучий гром.
Демосфен задернул занавесками окна, лег в постель, его глаза сомкнулись и он заснул. Спал долго. Разбудила служанка. Она стояла около кровати в короткой выше колен юбке; в левой руке держала чашку с водой, а правой тормошила Демосфена за плечо:
- Господин, я принесла воду умываться. Буду убирать покои.
- Умывайся и прибирай.
- Нет, нет!.. Вам умываться.
Она зашла в смежную комнату, там оставила чашу с водой и вернулась назад. Стояла перед кроватью, худенькая, низенького роста, на голове копешка небрежно рассыпанных волос, на щеках круги красной сухой охры. Хрупкая, с большими глазами и детским личиком напоминала большую куклу.
- Вам что-то нужно? - спросила она, играя глазами.
- Спасибо, девочка. Пока ничего не нужно.
- Вам ничего не нужно? - снова спросила служанка.
- Не нужно. Прибирай комнату и позволь мне одеться, - ответил Демосфен.
Служанка с рабской покорностью кивнула головой и молча пошла в другую комнату.
После завтрака он решил посмотреть город, пройтись к пристани, побывать на рынках.
Дождь стих, небо очистилось от туч и солнце поспешно собирало росы с трав и листьев деревьев. Он шел по кипарисовой улице вниз к морю с чувством беспричинной радости и полноты сил, как это случается после успешно выполненной работы. Улица вымощена брусчаткой, застроена кирпичными домами, в которых находились магазины, кофейни, отдельно палатки с бытовыми товарами. Встречались мастерские под покатыми крышами, где ремонтировали или шили одежду, обувь, конскую и верблюжью сбрую, изготовляли бурдюки для воды и вина, точили ножи, наконечники пик и военных дротиков.
По улице бежали босоногие, крикливые дети, за ними, громко лая, гнался лохматый щенок. Из боковой улицы вышел худосочный неопределенного возраста мужчина с корзинкой, остановился возле кофейни и долго копался в кадке для мусора. Люди, не обращая на него внимания, проходили неторопливо, безразличные, без интереса, как к обычной чужой работе.
Демосфен пришел на перекресток улиц, что обрамляли площадь с фонтаном в центре, и там, в кофейне, пообедав жареной рыбой, приправленной соусом из горького перца и лука, выпил кружку кипрского вина.
К обеду со стороны моря приползли наполненные дождем тучи. С магниевой вспышкой загремел гром. Тучи сразу, будто с перепуга, выплеснули из себя на город море дождя. По улицам побежали мутные ручьи, в низинках образовались лужи.
Демосфен забежал под крытую галерею, пристроенную к дому с колоннами.
Кто-то сказал:
- Антиох умер, корону оставил Беренике.
- Правда?!
- Правда. Теперь Береника царица. Скоро свою варварскую державу присоединит к Египту.
Люди в галерее ободрились, задвигались, заговорили:
- Слава богам!.. Египет дождался своего времени. Земли фараонов возвратяться к Птолемею.
- Пока царь не уничтожит всех антиоховцев, мира не будет.
- Будет. Царь знал, что делает, когда отдавал дочку за пузатого варвара Антиоха.
- Пусть живет Птолемей!.. Смерть варварам!.. - кто-то пискливо выкрикнул из толпы.
Демосфену неприятно было слушать выкрики шовинистично настроенных египтян, и он пошел вдоль стены, вдоль галереи. В конце галереи стоял невысокий деревянный частокол, за ним - дворик сжатый домами. Перед одним из домов стояли рядами каменные терракотовые статуи - изображения египетских богов.
Ливень как появился внезапно, так и притих. Но небо еще моросило и крупные капли дождя падали с веток на статуи.
Из дома выбежал человек в широкополой шляпе и рогожным покрывалом в руках. Остановился около высокой белой статуи и накрыл ее покрывалом, но налетел порывистый ветер, подхватил покрывало и потянул его по двору. Мужчина быстро побежал по лужам, догнал покрывало, снова накрыл статую, но ветер не стихал, дергал рогожу и мужчина стоял и держал ее руками.
Демосфен молча следил за человеком и его безуспешной работой, потом крикнул:
- Дружище, плюнь на дурную работу!.. Дождя уже не будет, иди в дом!..
- Что он сказал? - услышал Демосфен за спиной.
- Думает, что умнее Клеофарда.
- Слышали, что сказал?
- Сказал, чтоб скульптор плюнул на бога Хонсу, сына Амона и Мут, и шел домой.
- Как! - одновременно выкрикнули несколько присутствующих. - Он плюнул на бога Хонсу?! Кто он такой?
Люди заговорили, переспрашивали один другого:
"Что он сказал?" - "Как он посмел?" "Кто он такой?" "Где он?" "Кто он?". Они тесным кругом окружили Демосфена и кричали ему в лицо:
- Ты кто, что порочишь бога Хонсу!? Варвар? Откуда приплелся?
- Люди, я ничего плохого не сказал, - начал оправдываться Демосфен, но его уже никто не слушал.
- Не верьте ему. Я его знаю! - крикнул кто-то слева из толпы. Демосфен посмотрел туда и увидел Дария. Он, расталкивая людей, пробирался к нему и выкрикивал: - Я его знаю. Он селевк из Антиохии!.. Он убил моих родителей!.. Я его знаю!
Люди притихли… И сразу все вместе со злобой и ненавистью закричали, завопили:
- Негодяй!.. Он плюет на наших богов!.. Убить его!
Несколько человек схватили за руки Демосфена, прижали спиной к стене.
Бешеный шум и выкрики долетели до корчмы, что была напротив галереи. Оттуда выбежали четверо пьяных завсегдатаев, спросили у людей:
- Чего горланите? Что случилось?
- Антиоховец плюнул на бога Хонсу.
- Где он?! Дайте мне его, - загорланил косолапый, простоволосый, без правой руки пьяница. - Дайте мне его… Ага! Вот он! Он мне отрубил руку в бою, когда я ходил на Антиоха!
Люди еще больше возмутились, кричали:
- Повесить!..
- Отрубить голову!
- Отрубить руку и отнести царю!..
Скульптор Клеофард, который молча стоял в стороне, понял, что досадный инцидент, в котором он повинен, приобретает угрожающие размеры и может привести к трагическим последствиям, стал утихомиривать людей, но его никто не слушал. Дарий, люто позглядывая на Демосфена, жестикулируя, кричал:
- Этот селевк воровал наших девушек и насиловал в плавнях. Сам видел! Он злодей!
Это переполнило чашу терпения присутствующих.
- Чего раздумывать… Повесить и все! - выкрикнул булькатый костлявый человек и полез на ветвистое дерево, чтобы закрепить веревку. Однорукий в миг схватил левой рукой Демосфена за петельки и дернул так, что верхняя одежда разорвалась нараспашку. Безрукий, увидев на оголенной груди царский ярлык, остолбенел. Кто-то сказал:
- У него царский ярлык. Он царский родственник.
Первым с дерева спрыгнул костлявый и юркнул за угол дома. За ним следом подался Дарий, а безрукий, растолкав людей, быстро поковылял по улице. Через минуту галерея опустела.
Демосфен и Клеофард, ошеломленные произошедшим, стояли по разные стороны частокола и виновато смотрели друг на друга.
Первым заговорил скульптор:
- Как будем обращаться?
- Будем на ты. Мы, кажется, однолетки.
- Кажется, так. Но я не царский родственник. Почему сразу не сказал, что имеешь ярлык? У нас за оскорбления царских гостей карают смертью. Можешь доложить Птолемею. Всех найдут и накажут.
- И тебя?
- И меня. Скажут, что виноват я, ибо недоразумение случилось из-за моей неловкости и неуклюжести, и еще наплетут разные глупости… Наши люди морально измельчали, испортились, поддались чужеземной культуре.
- Антиоховской?
- Антиоховцы нашей культуре не угрожают. Опасность - от греков. Они не уважают египетский язык, традиции и заповеди фараонов.
- Наши народы очень разные и по культуре, и по языку, - сказал Демосфен.
- Разные боги, так и народы разные. Это правильно. Аристотель сказал, что народы, как таковые сгинут, если будут иметь один язык и одну культуру. Они существуют только потому, что каждый хочет быть лучше другого. Дух соревнования, борьба - дар богов.
- Аристотель - грек, он воспитал Александра Великого, который завоевал Египет и короновался на Фараона. Почему вы симпатизируете Аристотелю?
- Его воспитанник Александр не завоевал, а освободил Египет от непомерно жестоких и диких персов. Так почему бы не симпатизировать?
Беседа оборвалась, как разрывается струна, которую натянули на слишком высокий тон. Они поняли, что не об этом надо говорить, когда еще не знают один другого. И Клеофард сменил тему, начал рассказывать о скульптурном искусстве, технологии лепки статуй, творческих поисках, успехах и неудачах в работе скульптора, о том, что царь знает его радикальные патриотические взгляды, которые не совпадают с его царскими взглядами, но терпит, ибо другого такого скульптора, как он, нигде нет. За его скульптуры и рельефы за морем и горами дают большие деньги и Птолемей гордится, что имеет такого скульптора.
- Мы, египтяне, не позволяем царю поселять на нашей земле олимпийских ложных богов, которые не имеют божьей силы и только то и делают, что пируют на горе Олимп и охотятся на вепрей. Наши боги мудрее, они живут на земле рядом с нами и обучают своей мудрости и рассудительности.
- Может и так. Но я сегодня слышал, как египтяне говорили пренебрежительно о своих соседях и готовы убить их только за то, что они другие. Это воспитание разве не от ваших богов? - спросил Демосфен.
Клеофард смутился, хотел что-то сказать, но на улице появилась кавалькада всадников и он промолчал.
На красивых гривастых конях ехали военачальники со свитой. Кавалькада повернула на боковую улицу и помчала на взгорье, где стоял царский дворец. Через несколько минут на улице появилась группа рабов. Они несли носилки, на которых сидел чванливый высокопоставленный чиновник. Проехали колесницы и возки номархов, управителей провинций. На конях промчали командиры городской стражи. Жители столицы приветствовали их взмахами рук, выражали свой восторг.
- Клеофард, почему они все одновременно приехали в Александрию?
- Царь не часто созывает свой электорат… Это может быть или большое гульбище или новая война. Завтра узнаем. Ты можешь узнать у своего соседа-оракула. Он знает наверняка. Рувим очень загадочный человек, наперед знает, где чего было и где что будет. Царь Птолемей уважает его, потому что дает точные прогнозы. Несколько лет назад его предшественник заплатил головой за неверный прогноз. Он пророчил, что война, которую вел Птолемей на юге, будет успешной. Случилось наоборот: царь познал поражение.
- Об этом Рувим мне рассказывал.
- Рассказывал? А не говорил, почему тебя назвали Демосфеном? Имя твое эллинское. Птолемей тоже из эллинов. Тебе в этом повезло.
- Не угадал. Царь сказал, что я скиф.
- О, в этом тебе еще больше повезло. Птолемей обязан скифам царской короной. Придворные скифы в столице убили брата Александра и сына и посадили на египетский трон Сотера, Птолемея Первого. Ты куда шел? К караванщикам? Угадал?
- Угадал. Надо встретиться с некоторыми людьми.
- В рваной одежде? Идем ко мне, жена починит.
- Согласен и заранее благодарю.
Караванщиков из Антиохии он нашел без особых трудностей. Они уже продали свой товар перекупщикам и собирались возвращаться домой. За небольшую сумму договорились с хозяином каравана передать письмо Протею, в котором пишет о своей встрече с царем и свое впечатление.
Долговязый хозяин каравана с морщинистыми щеками, большим горбатым носом и острыми плечами, низко кланяясь, заверил, что письмо лично вручит адресату, ибо он еще хочет владеть караваном и быть уважаемым человекам. Они зашли в кофейню. Демосфен купил два кувшина вина и потчевал караванщика. Караванщик любил выпить за чужие деньги. Причмокивая, быстро пил и просил покупать еще и еще. Его лицо размякло, покраснело, а язык развязался:
- Я тут имею египтянку, хочу забрать с собой в Антиохию.
- Красивая? - спросил с интересом Демосфен.
- Богиня! Лицо - во! Задница - во! - Он руками показывал какие большие и круглые части ее тела. - Груди - во! Красавица! Она тут…
Не успел он закончить речь, как к ним подошла круглолицая с похотливыми темными глазами молодая женщина.
- Филла, ты тут?! - радостно воскликнул караванщик.
- Сам видишь, что тут. Чего спрашиваешь? Опять пьешь. Не поеду с тобой, пропьешь и меня, и караван.
Караванщик виновато зашмыгал носом.
- Пью, но не за свои деньги. Этот господин угощает.
- Правда? - спросила Филла Демосфена.
Демосфен кивнул головой, что правда.
- Он гость царя, имеет ярлык, - с похвальбой проговорил караванщик. - Он и платит.
- Меня угостишь?
- Не могу отказать такой очаровательной женщине. Что пьешь: вино, пиво?
- И вино, и пиво.
- Хозяин! Эгей!.. принеси три кружки вина, три апельсина, три лепешки и три куска козьего сыра. Быстро!..
Филла, поедая глазами Демосфена, будто случайно навалилась на стол и круглые загорелые груди выпали из глубоко декольтированной кофты на стол. Не моргнув глазом, тряхнула головой и черные блестящие, как смола, кучерявые волосы затряслись надо лбом.
- Этот, - она глазами показала на караванщика, - обещает много, но я не верю. Таких обещальников много знаю: много говорят, много обещают - мало платят.
- Не болтай, - отозвался караванщик. - Я уже дал тебе кучу денег.
Филла от возмущения всплеснула руками:
- Три драхмочки называет кучей денег! Чтоб тебя лев сожрал!.. Я стою больше и это ты знаешь! Не поеду с тобой.
Демосфену не интересно было слушать пустозвонство двух застольников, он сослался на неотложные домашние дела, поблагодарил за застолье и вышел из-за стола. Филла далеко провожала его, кокетничая, выспрашивала, когда он снова придет, чтобы встретиться без караванщика. Она тут родилась и знает, кто чем торгует да кто какие цены запрашивает за дефицитные товары.
- Приходи, получишь не кучу денег, а кучу удовольствия.
Демосфен, чтобы отцепиться, сказал:
- Приду.
Царский двор был густо загроможден колесницами, носилками, повозками, оружием, тюками с фуражом… Кони стояли около привязи и около них хлопотали рабы. Чтобы пройти к дому оракула, Демосфену нужно было пробираться между тюков и колесниц. Впереди него шли три человека в длинных хламидах. Они остановились около легкой, украшенной серебром и золотом колесницы и стали о чем-то говорить между собой. Демосфен тоже остановился и тогда почувствовал, что кто-то постучал слегка пальцем ему в спину. Обернулся и увидел Рувима.
- Это вы? - спросил Оракул.
- Я.
- Вы идете?
- Иду.
- А те, что впереди, идут?
- Идут.
- Вы их спрашивали?
- Не спрашивал, но знаю, что пойдут.
- Чтоб вы были здоровы! Я вам сочувствую за неприятный инцидент в галерее.
Демосфен удивился. Откуда он так быстро узнал? Правду говорят - загадочный человек.
- Ваши знания меня удивляют, уважаемый господин Рувим.
- Не говорите так. Человеку всегда хочется много знать, но известен парадокс: чем больше знаешь, тем меньше знаешь. Потому и ковыряется человек в ворохе чужого знания. Бог Иегова сказал: Все знаю только я. Но человека этим не успокоишь, он тоже хочет все знать.
На крыльце царского дворца появился дворецкий Неарх. Он что-то сказал, подростку, который стоял рядом с ним. Тот утвердительно кивнул головой, шмыгнул между колесницами, перепрыгнул через конскую упряжь и как столб остановился перед оракулом:
- Господин иудей, вас вызывают.
- О, слышали?! Уже вызывают, - неведомо кому сказал Рувим и тут же обратился к подростку. - Чего стоишь? Скажи: иду.
Подросток, как появился, так сразу и скрылся.
- Слышали? Меня вызывают. Я им нужен.
Царь Птолемей собрал свой электорат в большом колонном зале. Когда Рувим зашел в зал, царя еще не было и он, скрестив руки на груди, подходил к знакомым номархам, управителям земель, военачальникам, кланялся и говорил.
- О, мужественный Катон, ты не знал поражений в войнах, желаю тебе новых побед.
- О, мудрый номарх Ромул, ты сумел навести порядок в провинции, вырастить высокий урожай ячменя и ямса, желаю тебе дальнейших успехов.
- О, благородный Троян, ты без потерь победил злодейских нубийцев. Желаю крепкого здоровья.
- О, высокий духом Тадей…
Поприветствовав таким образом знакомых, он прошел на правую половину зала к писарю, который сидел за столом, и сел рядом в кресло.
В колонном зале ему приходилось бывать много раз и всегда видел в нем что-то новое: надписи или статуи, ковры или еще что-то. Вот и сегодня видит, что на троне поблескивают новые золотые украшения, а над ними, в верхней части стены красной краской написаны имена коронованных фараонов, которые правили Египтом до божественного Сета, фараона династии Рамсесов.
"Наверное, Птолемей этим хочет сказать, что он уже владеет всеми землями, какими владели давным-давно фараоны" - подумал Рувим и еще с большим интересом оглядел зал. Слева на постаментах из черного мрамора, белеют портретные скульптуры фараонов, а на расстоянии трех метров от них - статуя, изображение богини справедливости и правосудия Маат с крыльями страуса. Стены зала украшены рисунками и рельефами на темы царского быта. На колоннах, поддерживающих высокий потолок, выписаны гирлянды цветов и пальмовых листьев. Двери зала изготовлены из оливкового дерева, инкрустированы слоновой костью и драгоценным металлом. От входных дверей до трона лежит на полу вытканный из шерстяной нити, голубой ковер…
Царь в зал зашел в сопровождении своего сына Эвергета. Ступал медленно, с чувством превосходства. И двойная двухцветная (белая и красная) корона, символизирующая объединение Верхнего и Нижнего Египта, и золотая диадема, изображающая богинь в виде грифа и кобры, которые охраняют царя, и пурпурная тога с золотоглаву, придавали царю особую важность, магически воздействовали на присутствующих.
Он важно сел на трон, закрыв ноги полой роскошной тоги. Присутствующие стояли.
- Мужественные и честные патриоты Египта, - обратился Птолемей к присутствующим, - я собрал вас, чтобы сообщить о смерти моего любимого зятя, царя Селевкидии Антиоха Второго. Теперь он в подземном царстве бога Осириса и сидит рядом с ним.
Присутствующие по традиции молча опустили головы и провели ладонями по лицу.
- Моя дочка Береника прислала письмо, - продолжал говорить царь, - в котором пишет о своем неудовлетворительном здоровье и преступных намерениях Лаодики, сестры и бывшей жены Антиоха. Лаодика окружила себя нашими недругами и ведет антиегипетскую деятельность. К сожалению, она тоже имеет право на царскую корону. Наши тамошние друзья просят придти с войском на помощь и навести порядок в державе. Согласны вы помочь нашим друзьям?
- Согласны, согласны! - единогласно выкрикнули военачальники и управители провинций.
- Большое спасибо. Я верил в вашу преданность. Прошу садиться.
Когда присутствующий электорат сел на стулья и кресла, Птолемей поручил Эвергету рассказать о новой экономической стратегии в отношении Селевкидии и военный план, предложенный царем.
В докладе Эвергет сказал, что антиоховцы теперь имеют малое по численности войско, оно плохо обучено и недостаточно вооружено. Достаточно будет пятнадцати тысяч воинов, чтобы надежно защитить и короновать Беренику, а Лаодику и ее приспешников крепко держать под постоянным надзором. Выступать надо быстро, например, за три недели. Идти по дороге, которую определим позднее. Воетысячникам, номархам, архонтам, торговцам, которые имеют торговые отношения с заморскими державами, довооружить когорты легионеров и дополнительно завербовать молодых людей в войско.
Эвергет смолк. Царь снова спросил присутствующих, согласны ли они с проектом плана. Получив положительный ответ, обратился к Рувиму, который молча сидел в глубоком кресле, легонько теребя взлохмаченную бороду:
- Дорогой оракул, ты все слышал, о чем тут говорилось, слышали и боги, каких любим, и наши сердца перед ними открыты. Тебе ведомы тайны звезд, ты читаешь небесное письмо стожаров, знаешь язык светил, поведай нам их мысли о наших намерениях.
Рувим быстро вскочил на ноги, на стене повесил голубое полотнище с изображением звездного неба, отмеченное белыми, желтыми и красными кружочками, кругами, треугольниками, иероглифами, вертикальными и горизонтальными линиями.
Пришел слуга и зажег два светильника. Рваные тени побежали по полотнищу, перекрасили символы, задвигались, оживили небесную карту оракула. Рувим медленно с благоговением одел высокий синего цвета головной убор с блестящими шариками, через плечо перекинул широкие парчовые ленты с крупными бриллиантами, из корзинки достал метровой длины змею и повесил себе на шею. Змея задвигалась, поползла по лицу, по полям головного убора и там, скрутившись калачиком, замерла. Затаив дыхание, присутствующие смотрели на оракула с тайным страхом: действо оказало на них магическое влияние.
Рувим стал между светильниками. На его лице читались наблюдательность и одновременно сосредоточенность над сложной проблемой. Он начал монотонно, гипнотизирующим голосом говорить:
- Посмотрите на звездное небо, что на полотне. Оно дышит, двигается, плывет, ползет; оно говорит, но не все понимают его язык. Звезды влюбляются и спорят, таскают друг друга за волосы и любятся, устраивают войны, заключают соглашения. Но ничего не делают лишнего, что нарушало бы гармонию небес. Откройте глаза, обострите слух. Вы находитесь в окружении разумных пророческих звезд, которые вкладывают свой смысл в мои уста. Будете иметь успех там, где наладите честные отношения между людьми! После долгого ожидания сделаете правильный выбор… Будьте осторожны, возвращайтесь к исходной точке, где яркая звезда Андромеда собрала свой род. Там будет успех, они будут опекать вас. Блистательный Персей, что рядом с Андромедой, будет источником тепла, согреет и оживит разум и даст правильные советы. Сделайте полезные приобретения и убедитесь в вещественных доказательствах вашей правоты… Придите в город, где были при хорошей погоде, там будет ваша победа. Не рискуйте в понедельник. Не все будет легко, но не отступайте, дни будут идти вам навстречу…
Оракул обвел туманным взглядом присутствующих, зачарованно слушавших его. Убедившись, что действо удается, продолжал:
- В четверг планы могут резко измениться, новый день обновит приостановленный проект и наполнит водой новое русло речки. Взбодритесь и воспользуйтесь обновленным днем. Победу поделите с теми, с кем пребываете в договорных отношениях. Утро предскажет высокие доходы, сокровищница переполнится золотом… Задуманное будет нежданным для тех, кто свернул с дороги, но сейчас надо приложить много усилий, чтобы устранить букашку…
Птолемей, который заворожено слушал повествование оракула, будто проснулся:
- Подожди! О какой букашке говоришь, на какого царя намекаешь?
Рувим растерялся, но вмиг овладел собой:
- Большие умы замечают мельчайшую букашку… Андромеда что-то хочет сказать, но Персей преградил ей дорогу. Необходимо подождать несколько дней… Он отойдет вбок и мы увидим ее уста…
- Подождать? Мы этого не можем сделать. У нас нет времени, нас ждут в Антиохии, - недовольно сказал царь.
- Да, да, у нас нет времени, - промолвил военачальник.
Присутствующие загомонили.
- Рувим, ты сам сказал, что будет успех. Зачем еще ждать? Кого ждать? Плохой погоды?
- Рувим, ты сказал, что найдем утраченное, будем иметь преимущество над врагом, дни идут нам навстречу. Зачем ломаешь свое слово?
- Рувим, скажи конкретно, когда начинать поход и ублажи светила, чтобы показывали нам дорогу.
Рувим не растерялся, по опыту знал, что такие вопросы будут, и у него уже были на них ответы:
- Ожидать придется ровно столько, сколько надо будет небесам, чтобы очиститься от мертвых глаз. Вы можете принимать или нет мое предсказание. Не принимаете? Делайте сами, как знаете. Меня не будет с вами. Поражения меня не устраивают.
В зале настала ожидающая тишина. Казалось, что ей нет конца. Первым ее нарушил царь:
- Сказанное оракулом, примем к сведению, будем ждать и будем готовиться к походу. Обязываю уважаемого оракула еще раз обратиться к звездам и скорее узнать о нашей судьбе.
Он встал с кресла и патетично промолвил:
- Господа, за работу! Победа будет за нами.
Прошла неделя. Из придворных никто к Демосфену не приходил, не интересовался, что он делает, где бывает, какие имеет намерения и планы. Царские слуги делают вид, что не замечают. Не раз приглашал архонтов на кувшин вина, но они, ссылаясь на неотложные дела, отказывались. Хотел было пойти к главному архонту Канцелярии, чтобы узнать не было ли писем из Антиохии, не пропустили, сказали подождать. Ждал час. Потом пришел какой-то слуга и сказал, что архонт придти не может, он спешно уезжает и вернется через три дня, если не задержится в дороге. Решил встретиться с Эвергетом. Подстерегал во дворе: если появится, скажет, что друг его сестры Береники и любит, и ценит ее. Может, от него узнает дату выступления войска и сколько будет легионов. Но и Эвергета не было.
Наконец, из окна увидел царскую колесницу. Выбежал из помещения во двор - в колеснице только Кассандра. Он спешно пошел к коновязи, сел на перекладину, думал: если она пойдет во дворец, то он узнает, где царевич.
Но Кассандра пошла не во дворец, а в дом, стоящий напротив.
Невеселые мысли начали приходить и рождать чувство душевного беспокойства. В том, что Птолемей начнет войну с антиоховцами, сомнения не было. Знать бы: когда, какой дорогой направит легионы и сколько их будет? Такой информации получить не мог.
Почти ежедневно выходил в город, бродил по лабиринтам улиц, присматривался к воинам, изучал настроения горожан, часами просиживал в трактирах с командирами когорт, угощая их алкогольными напитками. Они узнав, что Демосфен друг царской семьи, имеет ярлык, охотно и доверчиво рассказывали о себе и армейских порядках. Каждый раз, когда бывал в городе, заходил к скульптору. Познакомился с его ласковой женой и всегда по обычаям египтян, дарил ей пальмовую веточку - символ близости и уважения.
Демосфен и Клеофард были ровесниками - каждому по тридцать восемь лет. Они неплохо разбирались в живописи, литературе и религиозных обрядах. Тем для интересных бесед хватало. Особенно, когда Клеофард с горячим чувством патриотизма рассказывал о своей стране, где родился, вырос и привязался к ней с сыновней любовью.
- Я не могу быть спокойным, когда вижу, как мое отечество распинают чужестранцы, типа эллинов, - говорил Клеофард. Они любят не Египет, а его богатства. Царь Птолемей пытается навязать чужую религию, ложных эллинских богов; за глаза признает бога Амона-Ра, а в душе молится Зевсу, окружил себя развращенными людьми и взяточниками, которые за деньги грызутся между собой, будто звери. Жажда денег и власти в державе - вот та причина, из-за которой боги лишили их разума. При фараонах в державе были мир и дружба. Теперь такого нет. Мы, египтяне, хотим вернуть старые порядки. Ветер дует в нашу сторону и его уже никто не остановит.
Патетика и романтизм часто охватывали его, особенно, когда касался наболевших тем о судьбе Египта. Но с не меньшей страстью говорил об искусстве скульптуры:
- Демосфен, будешь на пристани, присмотрись к статуе моей работы - крылатому льву с человеческой лысой головой. Хотел слепить бога, а сделал себя. А это потому, что боги дали нам право видеть их такими, какими нам разрешает наш разум и художественный талант.
Когда казалось, что все уже переговорено и они смолкали, Клеофард брал молоток скульптора и вдохновенно работал над какой-либо статуей. Демосфен садился около него на высоком пне срубленного дерева и зачаровано следил за его чародействами.
- Клеофард, ты снова лепишь себя?
- Да. Я уже тебе говорил, что боги похожи на тех, кто их лепит или рисует. Боги загадали человеку загадку: Что такое красота? И человек столетиями ломает над ней голову. Хватается то за создание скульптуры, то за рисование, то за поэзию: может, разгадка в них? Но и там ответа не находит. И человек снова и снова бьется головой о стенку и не ведает, что боги своей загадкой заманили их на дорогу творчества, тяжелую и изнурительную, но и прекрасную, ибо она дорога творчества. Но почему только я говорю, а ты больше молчишь? Это у тебя от природы?
- От природы, Клеофард, от природы. С детских лет люблю слушать скульпторов.
Клеофард рассмеялся.
- Спасибо. Приятно слышать, что антиоховец хвалит египтянина.
- В Селевкидии жил мудрый человек Хазар. Он говорил, что красота имеет способность объединять людей разных взглядов, - сказал Демосфен.
- Хазара знал и я. Он мог ходить сквозь стену. Такие таланты имеет наш оракул Рувим.
- Возможно. Но я не об этом. Хазар много рассказывал о Египте - пирамиды, саркофаги, мумии, храмы… С молодых лет я мечтал побывать в вашей стране и посмотреть на то диво. Но тогдашние недружелюбные отношения между Птолемеем и Антиохом были непреодолимыми преградами. Думаю, и сегодня такой возможности нету.
- Чтобы добраться по реке Нилу до Гизы, где поднебесная пирамида Хеопса или долины царей, что против Фив, и там прочитать молитвы и напомнить богам о себе, надо много дней. Но можно побывать в храмах, какие ближе. Найди время - и я буду твоим проводником. Помни: время - это простор, данный людям богами для их развития.
- Спасибо за доброжелательность. Постараюсь что-то сделать.
Наполненный чувством дружбы, Демосфен возвращался домой и Клеофард по традиции египтян бросал ему вслед сандалии, чтобы не забывал прийти еще.
В полутьме покоя Демосфен был сам. Тишина и чувство одиночества настраивали на размышления. Он думал о Клеофарде, египтянине, талантливом скульпторе, который переживает о египетской культуре, языке своих предков и осуждает царя за насильственное насаждение чужой эллинской культуры, что такие, как он, патриоты Египта, могут быть союзниками Лаодики.
В коридоре что-то загремело. Демосфен приоткрыл двери и увидел черномазого чубатого человека.
- Ты кто такой? Что тут делаешь? - спросил Демосфен.
- Это я. Сказали, что перешли речку…
Не поняв, о чем он говорит, Демосфен шире раскрыл двери. Густой мрак в коридоре отступил, человек, увидев лицо Демосфена, удивился.
- Это не вы?.. Меня тут нет. Я ошибся. Бегу, - сказал незнакомец и побежал по лестнице вниз. Минут через пятнадцать к Демосфену зашел Рувим. Он вежливо поздоровался, на лице светилась радость.
- Добрый человек, простите того недотепу, который вас напугал. Он принес мне важную новость. Мои прогнозы подтвердились: в этом году в Антиохию не поедете. Не делайте большие глаза, я знаю, что говорю. Оракул не имеет права ошибаться. Завтра царь отложит поход. Сомневаетесь? Не сомневайтесь, так будет. Не с каждым человеком я бываю таким откровенным, как с вами. Вы человек серьезный, потому своим откровением хочу завоевать вашу благосклонность. Я открываю свою душу вам, а вы свою мне.
- Совершим сделку? Я верно вас понял, уважаемый оракул?
- Ах, не говорите так!.. Хоть на свете все продается и покупается, но не успех. Умные люди, желающие иметь успех, не подгоняют события, они терпеливо ждут своего времени. Об этом и хочу сказать. Ждите своего часа, вас ожидает великий успех. Царь щедро награждает своих единомышленников. Идите прямо выбранной дорогой. Если пойдете вправо или влево, то придете в то самое место, откуда вышли.
Демосфен внимательно слушал Рувима, пытался разгадать настоящую цель его посещения. Не пришел же он просто так, чтобы сказать о своей преданности.
- Я человек очень богатый, - продолжал говорить Рувим. - Царь щедро платит за преданность и честность. Только мне одному из придворных дал право заходить к нему без предупреждения. Я этим горжусь и пытаюсь служить царю преданно. Но ничто не дается без жертв. Надо платить, иногда и очень дорого.
- Уважаемый Рувим, ваше намерение утверждать мир в государстве совпадает с намерением царя, потому он уважает вас и хорошо платит.
- Благодарю, вы меня поняли правильно. Но хочу сказать, что дорога к миру всегда дольше и труднее, чем к войне. Боги на плечи людям посадили головы, в которых живет война. Даже мертвые, павшие в бою, продолжают воевать, призывают к мести. Римляне верно угадали, где находятся корни войны, потому и говорят: хочешь мира, готовься к войне! Чтобы навсегда избавиться от разбоя, надо переделать головы людей. А это могут сделать только боги. Поскольку они этого не делают, то людям остается воевать. Но чтобы успешно воевать, надо заблаговременно узнать у богов или звезд, откуда придет война. С такими вопросами обращаемся к звездам. Но они прогнозируют жалкую малость… Этим боги дали понять, что человек должен заниматься земными делами и не вмешиваться в небесные. Они, как и люди, очень амбициозны и подозрительны. А звезды не влияют на поведение человека и потому человек непредсказуем. Говорят, что вы крадете красивых девушек и продаете их за морем в рабство.
- Кто говорит? - насторожился Демосфен - Дарий?.. Вы знаете Дария? Где он?..
- Его звать Дарий? - с интригующей улыбкой спросил Рувим. - Не волнуйтесь. Я ему не верю. Дарий по природе из тех рабов, которые любой ценой хотят вырваться из рабства, чтобы стать работорговцем. Мы с вами не его крови. Вы меня правильно поняли?
- Понял, но надо подумать.
- Думайте, только не очень долго, ибо трон пустым не бывает.
Читать
далее...
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6
|
